Художественный журнал
Январь 2010

Другой "без паранджи"

Наталья Чибирева
"Без паранджи: новое искусство Ближнего Востока".
Галерея Саатчи, Лондон, 29.01.2009 -06.05. 2009

Шади Гадирян. Без названия из серии "Как каждый день", фотография, си-принт, 183 см, 2000-2001
Парадоксально, но новая галерея Чарльза Саатчи в лондонском Челси, похоже, является наименее институциональной и корпоративной большой галереей в британской столице. Во всяком случае, здесь нет длинного коридора от входа до выставочных залов, почти не видно служащих – ни тех, что вам хотят "помочь", ни тех, что за вами следят неотрывно. Камер тоже не видно. Вход бесплатный. Может быть, последнее в большей степени, чем все остальное, объясняет рекордную посещаемость новой галереи Саатчи. Бесплатный вход обеспечивается спонсорством нью-йоркской аукционной фирмы Филипс де Пёри. Как утверждает сам Саатчи: "Бесплатный вход может только помочь распространению интереса к современному искусству" 2.

Предыдущая галерея Саатчи в течение 3-х лет находилась на южном берегу, в бывшем здании мэрии 3, около известного колеса обозрения, музея Дали, лондонского Аквариума и огромного МакДоналдса – соседство, мягко говоря, не очень располагающее к восприятию современного искусства или, точнее, располагающее, но только определенных его качеств. Толпы несуразных туристов, слетающихся со всей Британии и всего мира на дешевые развлечения, отбивали охоту прийти снова в залы Саатчи. Несмотря на центральное расположение в городе, галерея быстро приобрела налет некой провинциальности. Ее залы, обитые темными деревянными панелями, что в первые посещения казалось интересно контрастирующим с современными экспонатами, со временем стали утомлять и раздражать своей несообразностью.

В 2006 галерея закрылась с небольшим скандалом и большая часть энергии людей Саатчи ушла в разработку их открыто популистского интернетного сайта www.saatchi-gallery.co.uk/ 4.

В Челси же все по-другому. Это очень правильный выбор географически – между Sloane Square и King's Road – дорогой район, хорошие спокойные магазины, достойные променады. Здание – неопалладианский особняк бывших казарм и штаб-квартиры герцога Йоркского, – до открытия галлереи в нём располагался Королевский военный сиротский дом для детей солдат регулярной армии. Известные лондонские архитекторы  5 сохранили всё классическое достоинство и добавили 15 огромных современных залов на трех уровнях (7000 м2). Интерьеры минималистские, всё белое, потолки огромные, пропорции приятные.

Первая выставка в этой галерее – "Революция продолжается: новое искусство Китая" – открылась в октябре 2008 года и длилась 3 месяца. Единственная запоминающаяся вещь на этой выставке – "Дом престарелых" Сун Янга и Пенг Ю 6 – осталась в галерее, по-видимому, навсегда. Все остальное было очень крикливо и безнадежно банально – куча реди-мэйдов для западного потребления. Однако, при этом ее посетило 400 000 человек  7.

Так что когда открылась выставка "Без паранджи: новое искусство Ближнего Востока", ожиданий было мало. Прослеживался тот же незамысловатый и архаичный сценарий географических рамок, тем более что следующей интервенцией в галерее была объявлена выставка нового искусства Индии и Пакистана. А получилось по-другому. Всё, что раздражало на китайской выставке, здесь заработало.

21 художник из Ирана, Ирака, Палестины, Сирии, Ливана, Алжира (Египет и Израиль не представлены), 11 из них иранского происхождения. Больше половины живет в Штатах или Европе и имеет соответствующее образование. Практически все художники выставлялись в западных музеях, а также представляли художественные проекты в своих регионах.

Одновременно в специальном отделе галереи, принадлежащем Филипс де Пёри, проходит выставка "Арабские и иранские современные мастера. 1880-1945", курируемая ближневосточными специалистами аукционного дома. Она намного скромнее, чем основная, но призвана продемонстрировать истоки актуальной художественной сцены на Ближнем Востоке. Представленные на этой выставке работы модернистов 30-х и 50-х годов, как кажется, были куда глубже укоренены в художественных национальных традициях, чем те, что выставлены на первых двух этажах.

* * *

Тала Мадани. "Священный свет", маркеры, масло, холст, 122 х 122 см, 2006
Большинство работ на выставке – фигуративные, концептуально простые, эффектные, иногда шокирующие и всегда развлекательные. Это скорее отражает персональный вкус Саатчи и его помощников, а также их соображения по поводу конъюнктуры, нежели объективную картину состояния современного искусства Ближнего Востока и его диаспоры. Саатчи никогда, однако, не настаивал на объективности своих обзоров. Как утверждает Найджел Херст – главный исполнительный директор галереи Саатчи – "у нас нет кураторской политики, мы приобретаем работы, которые нам кажутся интересными" 8.

Как и на китайской выставке, первая работа, встречающая посетителя – огромная – в ползала – архитектурная инсталляция. "Бейрут Каучук" – лист каучука с неровными краями – напольная карта Бейрута с прорезанными улицами и городскими кварталами, выполненная из вторсырья – черных и серых шин – ливанским художником Марваном Речмаои. В этом есть что-то детское – люди обожают рассматривать модели – эдакий кратчайший путь к обживанию фантазий. Даже если это карта незнакомого места, уменьшенная трехмерность все равно гипнотизирует. Этот каучуковый Бейрут как коврик в прихожей или как шкура на полу. Такой плоский и не защищенный веревочными заграждениями – на него страшно наступить. Весь город у ваших ног. Может быть, в этом суть – физически почувствовать хрупкость и уязвимость этого города, в которым почти всегда война? И удивительно, но моделька города в выставочном зале действует сильнее, чем реал-тайм видео по телевизору.

Замечательны монументальные полотна одного из братьев Хаеризадех – Рокни. Оба брата родились, учились и живут в Иране. Работы Рокни графичны, легки, несколько старомодны (намеренно?) и с сильным привкусом иллюстрационной графики. Последнее связано с тем, что художник явно вдохновлен литературными опусами.

Больше, чем в других работах, в его полотнах мне открылся факт существования огромного незнакомого мира – современного искусства Ближнего Востока – его близость, глубина и все же непроницаемость. Западные влияния очевидны: ищущий глаз найдет тут и Матисса, и Гогена. Но, во-первых, разговор о вторичности сегодня не продуктивен, поскольку все влияния скоро будут расцениваться как глобальные, а не западные. Во-вторых, возможно, именно этот общий язык и позволяет западному зрителю заглянуть под паранджу-покрывало восточного искусства. Это как бы шаг нам навстречу... Конвертируемая валюта. Но оригинальность несомненна. И я говорю не только об экзотических сюжетах и персонажах – типичные иранские похороны и свадьбы, танец с кинжалами и пляж на каспийском море – но и о свежих живописных приемах.

Рокни часто использует диптих, что позволяет ему усилить контраст, динамизм и богатство цветовой гаммы, но также – что первостепенно – ставить под вопрос различные устоявшиеся обычаи и предрассудки иранского общества. Он одновременно и бытописатель, и критик. Этот прием позволяет зрителю с легкостью усваивать поставленную художником проблему. Он задает знакомые пары противоположностей: частное и публичное, мужчина и женщина, черное и белое... и с этим мы можем справиться.

Очень любопытна и живопись Тани Мадани – иранки, живущей и работающей в Амстердаме. Мадани широко выставляется в Штатах, а в феврале была ее индивидуальная выставка в галерее Pillar Corrias в Лондоне.

Чем больше её полотна, тем они абстрактнее. Композиции – минималистские, цвета – открыто конфетные, силуэты – смутно матиссовские и гастоновские, и очень графичные – почти карикатуры из газет на полпути к граффити... Последнее подчеркивает их провокационную суть. В этих работах есть что-то хлипкое и нестойкое, наивное, детское и очень деликатное – и цвет, и линия, и дух, но в то же время их сюжеты жесткие, уверенные и даже презрительные. Не мужчины, не женщины – "человеки" на ее холстах. А темы – унижения, деградации, подчинения, потери индивидуальности, массового коленопреклонения и насилия, – скорее всего, прямая ссылка на Ближний Восток. Впрочем, возможно, автор стремилась зацепить и более универсальные смыслы. Возможно, эти стилизованные "человеки" наше западное восприятие людей Востока? Такими уплощенными они нам видятся?

Кадер Аттиа. "Призрак", алюминиевая фольга, размеры варьируются, 2007
Центральная работа на выставке – "Призрак" 9 Кадера Атиа, известного французского художника алжирского происхождения. Его выставки проходили во Франции, Великобританиии и США. 250 коленопреклоненных в молитве (или от боли), вроде бы женских, почти идентичных фигур, сделанных из фольги. Они прижаты плотно друг к другу – ряд за рядом, как в мечети. Зритель может подойти только сзади -свободное пространство в зале намеренно оставлено с одной стороны. Отдаляясь от фигур и обернувшись, вы видите, что они пусты – это лишь тонкие оболочки с полостью внутри. Моделями для их создания послужили женщины-служительницы, поэтому в каждой фигуре все-таки прослеживаются индивидуальные черты.

При чисто восточной теме приемы и ссылки явно взращены западным авангардом. Интерпретируя "Призрак", сам художник ссылается на философскую идею пустоты, как в восточном, так и в западном понимании. Он цитирует Лао Цзы: "Человек создает вещи, но пустота придает им смысл"  10.

Остроумно выполненное политическое клише или новая и открытая метафора? Невидимость женщин арабского мира? Дисфункция религии? Паранджа как униформа заключенных или это оставшиеся в живых после катастрофы и укрытые спасательными одеялами? Или все же сама необъяснимость? Та пустота, что в глазах глядящего? Та пустота, что есть единственное, что нам доступно? Невозможность быть понятым? Непересекаемость? Призрак.

Флаг #19. Память без воспоминаний – американский флаг из персидских тканей, выполненный Сарой Рахбар, американкой иранского происхождения. Простая, но живописная и очень эффектная работа из кружевных лент, фрагментов национальных полотенец, скатертей, занавесок, платьев, оборок и помпонов. А поверху нашита пулеметная лента и несколько военных медалей. Похоже, что это фантазия художницы на тему мирного и взаимообогащающего соседства. Или это издёвка над спасительным влиянием большего брата? А может, это о банализации эмигрантских культур, сведенных в Диаспоре к орнаменту?

Эта работа, пожалуй, самая безопасная и наиболее декоративная из работ Рахбар. Она в основном экспериментирует с национальными тканями – флагами и тканями для одежды – американскими и арабскими. Ее работы больше тяготеют к перформансу, чем к живописи.

"Тегеранские проститутки" Ширин Фахим – иранки, живущей в Иране, – просто шикарны, сколько бы их ни сравнивали с работами Сары Лукач и Синди Шерман. Да, наверное, что-то есть. Но всё равно – они другие, они смешные, они яркие – они "про другое". Они сделаны так, что мы понимаем: нет, не подражательные, может быть – производные. Но если бы не так – мы бы, возможно, отвернулись в недоумении.

Их яркость, карикатурность и абсурдность мне скорее напоминают немецкий экспрессионизм Бекмана, Дикса и Гроса, а по цвету и геометрии -средневековые иранские книжные миниатюры. В масштабе 1:1 эти муляжи выполнены из различных предметов домашнего обихода, фруктов, фрагментов вульгарных одеяний и галантерейных предметов. Настоящие только сапоги-шпильки кичливых цветов. Сами фигуры сильно утрированы, некоторые без голов и лиц, но позы и выражения тонко передают человечность персонажей, их мироощущение и настроение.

У каждой фигуры появляется какой-то новый штрих, повествующий об отношении к ночным бабочкам и транссексуалам в исламском обществе – то счёты на полу, то цепь на поясе, то копилка с деньгами между ног, то освежитель воздуха. При всей свой гротескности и невероятности они настолько реальны, что в зале вы ловите себя на чувстве легкой неловкости и уязвимости. Вы чувствуете себя одновременно и на страже, и под наблюдением. Почти как эти водевильные тегеранские проститутки, которых якобы в этой столице очень моралисткого государства более 100.000 11. Неудивительно, что существует несколько фарсовое мнение, что проституция в Иране есть проявление гражданского протеста в ответ на строжайшие и сексисткие религиозные законы страны. Это скорее критика гендерных ролей в обществе, чем атака на древнейшую профессию. Тот факт, что художница может выполнять такие работы в Иране, дает нам понять, что иранское общество куда сложнее, чем нам представляется.

В том же зале – пожалуй, наиболее шокирующем из всех – работы Рамина Хаеризадеха, брата Рокни, представленного на этой же выставке. Оба брата широко выставлялись на Ближнем Востоке, в Европе и Штатах.

Серия работ Рамина называется "Люди Аллаха". Традиционный религиозный театр Тазии (периода Гажара 12), в котором разыгрываются сцены из жития профета, а все роли исполняются мужчинами, явился изначальной точкой отсчета. Наиболее популярная сцена такого театра – это свадьба Мохаммеда. В ней невеста является в образе бородатого мужчины.

Ширин Фахим. "Тегеранские проститутки", смешанная техника, 2008
Рамни создает свои фотомонтажи, манипулируя имеджеми в компьютере. Все персонажи – это он сам. Бородатые лица и волосатые руки-ноги, местами обернутые в орнаментальные восточные ткани, застывают в недвусмысленных позах. Художник смело использует персидские мотивы, национальную орнаментацию и композиции и создает причудливые коллажи своих лиц и частей тела. "Люди Аллаха" размывают концепцию формы и пола и из-за смутного намека на гомосексуальность являются открыто богохульными. Вы чувствуете, что работы оскорбительны, даже не понимая толком, чем именно.

Работы кажутся манипулятивно шокирующими, намеренно скандальными и "работающими на западную публику", но то, что в Лондоне представляется просто пикантным и сомнительным, на Ближнем Востоке может быть воспринято как грубая и рискованная антирелигиозная пропаганда.

По мнению специалистов, лучшие образцы современного ближневосточного искусства выполнены в жанре видео и фотографии. Видео Саатчи не интересует как класс, а фотографии представлено мало. Один из примеров – работы Шади Гадирян, иранки, живущей в Иране, чьи работы ранее выставлялись на Западе, включая Великобританию. Художница представила две серии фотографий десятилетней давности – "Как каждый день" (2000-01) и "Гажар" (1998-99).

Первая серия – семь крупных "портретов" – силуэты женщины в хиджабе с предметами домашней утвари вместо лица – дуршлагом, веником, теркой, резиновой перчаткой, утюгом... ну вы поняли... их много. Эти работы утверждают, что место женщины в обществе сведено до хозяйственной утвари, но также с юмором создают женские характеры домостроя – чистюля, сплетница и т. д. Эти инсценированные фотографии есть явная издёвка над нынешним положением женщины в арабском мире, женщины без тела и жестов, живущей по архаичным религиозным законам в современном обществе.

Вторая серия фотографий – "Гажар" – тоже примечательна, но опять же очень предсказуема и плакатна. Серия-лозунг без развития и почти без вариаций: женщины в национальных костюмах гажарского периода на фоне декораций фотографических студий 19-го столетия, но с предметом современной домашней утвари – пылесоса, телефона, магнитофона. Жаль, что работы из этой серии более сильные и дерзкие не представлены здесь 13.

Серия отражает опыт современной женщины арабского мира, застывшей во времени. Хотя работы эффектны и, наверное, достаточно тонко медиируют цензуру исламского общества, они почти обижают своей концептуальной простотой и повтором, хотя именно из этого орнаментального повтора рождается эффект и ясность работы.

* * *

Вряд ли саатчиевская выставка открыла миру никогда ранее не виданное искусство. Все эти художники выставлялись на Западе, и Саатчи не может рыскать по странам Ближнего Востока в поисках неизвестной звезды, как он может это себе позволить в Британии и Штатах. Да, он использует чьи-то находки.

Но только после этого блокбастера – пусть упрощенного, пусть предвзятого и вовсе не всеохватного – открываются глаза. Вы понимаете, что Лондон заполнен современным ближневосточным искусством – Тала Мадани в Pillar Corrias и иранские художники в Le Violon Bleu, недавняя выставка в Галерее Фотографов 14 и несколько выставок современного арабского искусства в коммерческих галереях на Cork Street 15. Совсем недавно прошел двухдневный симпозиум в Тэйте – "Современное искусство Ближнего Востока"  16. Британский музей с начала 1980-х собирает современное ближневосточное искусство и недавно представил выставку "Слово в искусстве: художники современного Ближнего Востока".

И все же, до этой выставки в галерее Саачи у большинства публики, я думаю, не было никакой концепции современного ближневосточного искусства. Углубившись в тему, вы сознаете, что художественная сцена в этой части мира очень живая и развивается быстрым темпом. Например, в Тегеране около сотни коммерческих галерей (сравни около 300 в Лондоне), биеннале проводятся в Рамалле и Эмиратах, в Стамбуле открылся музей современного искусства Istanbul Modern, в Катаре – музей исламского искусства, построенный Пеем 17, в Абу-Даби строится музей Гуггенхайма, а в Бейруте каждый год проводится международный арт-форум "Home Works". Существует журнал современного ближневосточного искусства с теоретическим уклоном Bidoun Magazine, который публикует материалы на английском языке. Известные международные аукционные дома – Кристи, Сотсби и Бонамс – давно содержат отделы, специализирующиеся на современном ближневосточном искусстве. Искусство Ближнего Востока действительно находится в процессе мутации

Отзывы критиков намного мягче по сравнению с реакцией на китайскую выставку, что частично объясняется новизной искусства этого региона и отсутствием рекламной шумихи, которая утомительно окружает в последние годы всё китайское.

Знакомство ближневосточных авторов с западным авангардом и в целом с правилами арт-игры неоспоримы, работы здесь не такие глянцевые, гламурные и коммерческие, как китайские. Я убеждена, что позитивная критика объясняется качеством работ, их свежестью, искренностью и силой. Здесь есть все, о чем мы давно плачем как об утерянном – эти работы более политические, более дерзкие и поистине рискованные. Они – настоящие.

Хотя выставка полна работ-лозунгов, работ-плакатов, важно другое – зритель осознает, что на Востоке все так же сложно, а может и еще сложнее, чем на Западе, что люди там тоже живут, а не только воюют, что они носят перчатки и некоторые посещают проституток. Что их мир – это не только место тирании, угнетения, религиозной нетерпимости и терроризма. Что их мир такой же, как наш, – сложный. И что художники там тоже есть, что они, скорее, ничего не решают сами по себе, но так же как и здесь критикуют, вопрошают, подвергают сомнению. И не только политическую ситуацию, но и вопросы искусства. Искусство как шанс, как вероятность.

Эта выставка разбивает многие западные предрассудки, стереотипы и карикатуры арабского Ближнего Востока. Например, то, что ислам и изображение несовместимы, что развитие исламского искусства остановилось несколько столетий назад, что современного ближневосточного искусства не существует, а то, что существует, или отрицает западное развитие полностью, или отдается ему без критики, или что дотрагиваться до тем-табу – опасно для жизни. Эти художники не поддаются коллективной категоризации и так же критичны по отношению к западной концепции Востока-Ориента, как и по отношению к социальным условиям, встречаемым на Ближнем Востоке.

И все же... Название "Без паранджи", с одной стороны, очень уместное, остроумное и многосмыловое, с другой, – бессознательно подыгрывает основной ориенталистской фантазии – Восток как экзотический объект, который надо покорить и "открыть" (unveil) – притягательный, таинственный, соблазнительный, хитрый и уязвимый 18. Эта выставка, в сущности, не очень далеко уходит от старых колониальных представлений и в некоторой мере имитирует дискурс, который она якобы разоблачает. Она пытается снять покрывало с гарема, разоблачить его оргии и перестроить его согласно западным буржуазным нормам.

Может быть, нас в какой-то мере радуют эти клише и плакаты – они понятны. То есть мир-то один и нет такой уж разницы. Это нас ободряет. Мы видим работы, выращенные на конфликте, трагедии и хаосе, но не поглощенные ими. Эти работы в целом позитивны, и публике нравится этот оптимистический крен Саатчи.

Более того, нам нравятся эти работы, потому что они говорят о том, о чем мы хотим. О том, чего мы не можем дождаться здесь – осуждения и критики религиозного экстремизма, фанатизма и средневекового неравноправия. Мы сами не в силах об этом говорить, мы слишком политкорректны. Мы ждали, когда "они" сами заговорят, когда это произойдет изнутри. И это случилось. Это о том, как мы хороши в итоге... Но не очевидно, разоблачают ли эти работы предрассудки или возвращают нам наши же собственные об этой культуре как о "Другом"?

Примечания:

1 Выставка называется "Без паранджи. Новое искусство Среднего Востока". Средний Восток – англо-американский термин, вначале он использовался наравне с термином Ближний Восток и географически охватывал страны вокруг Персидского залива. Сегодня используется почти в том же смысле, что и "Ближний Восток" по контрасту с термином Дальний Восток. Средний Восток относится к району, включающему в себя юго-западную и западную Азию, и северо-восточную Африку. Многие европейские страны сегодня отдают предпочтение именно этому термину.
2 См., http://www.timesonline.co.uk/tol/newspapers/sunday_times/?days=Sunday
3 County Hall, 1905 года постройки.
4 600 миллионов посещений в день. Нынешняя галерея Саатчи издает также новый и бесплатный журнал – "Art and Music". Саатчи задумал также телевизионную программу "Saatchi's Best of British" – "Лучшее британское от Саатчи" – реалити-шоу – что-то среднее между Х-Factor и Apprentice.
5 AHMM – Alford Hall Monaghan Morris.
6 "Old Person's Home" – скульптуры в натуральную величину престарелых мировых лидеров на электричеких креслах-колясках, постоянно неслышно и хаотично скользящие по залу, время от времени застревая в непредсказуемых столкновениях.
7 Cаатчи надеется привлесь 1 миллион зрителей в год. Тэйт Модерн для сравнения посещает около 4 миллионов человек в год
8 London's Saatchi Galley shows Middle Eastern Art, International Herald Tribune, 29 January 2009
9 Ghost – Призрак, фантом, приведение.
10 http://muslimahmediawatch.org/2009/02/02/unveiled-new-art-from-the-middle-east/
11 В Тегеране 12 000 000 населения.
12 Период Гажар иранского общества 1794-1925.
13 Всю серию можно увидеть в сети.
14 Deutsche Borse Photography Prize exhibition, February 2009.
15 Waterhouse and Dodd, ROUTES: An Exhibition of Contemporary Middle Eastern & Arab Art и Crossroads: Lalla Essaydi, Autumn 2008.
16 Запись доступна в сети – http://www.tate.org.uk/britain/eventseducation/symposia/16579.htm
17 Современный архитектор-модернист, автор пирамиды Лувра.
18 "Ориентализм" Эдварда Саида – один из основополагающих трудов по этой проблеме. Edward W. Said. Orientalism. New York: Vintage, 1979.

Художественный журнал

© 2005—2007, "Художественный журнал", все права защищены. Дизайн сайта — Сергей Корниенко.
Использование материалов возможно только с разрешения редакции.
Разработка и сопровождение — GiF.Ru. Редактор сетевой версии журнала — Валерий Леденёв.
Сайт работает на технологии Q-Portal