Художественный журнал
Март 2009

О бедном гусаре замолвите слово

Дарья Пыркина
Ситуация в современном российском искусстве последних двух-трех лет характеризуется в первую очередь институциональным бумом. В масштабах еще, разумеется, далеких от "мира западных демократий" (к построению слепка с которых – с неизбежными для нее перверсиями – наша страна декларативно стремится), но невиданных доселе в нашем Отечестве осуществляется институциональное строительство. Сфера контемпорари из маргинализированной ранее превращается в одну из передовых. Открываются сразу же становящиеся "модными" центры, выходят в свет новые и новые журналы, раскрывающие разным кругам аудитории понятие "современного искусства" в доступной форме.

Современное искусство завоевывает (или отвоевывает у академического) свои позиции в обществе именно за счет институций, становящихся гарантами легитимности его существования и охраняющими (по мере сил своих "бастионов") его неприкосновенную территорию.

Николай Олейников. Спонтанное сокращение. Из серии "НИХУЯ СМЕШНОГО". 2008. Бумага, тушь


Арт-критики, арт-менеджеры, кураторы (или, как зачастую приходится слышать в современной "корпоративной" среде, "арт-кураторы"), издатели, дилеры и галеристы оказываются в положении "сильных художественного мира", воротил арт-бизнеса. Именно бизнес, современное искусство как успешное коммерческое предприятие (то самое, над чем так иронизировали еще несколько десятилетий назад), а не как страсть или наваждение правит бал. Культурная индустрия зачастую заменяет собственно искусство, коммерчески выгодные и оправданные ходы превалируют над художественными.

В такой ситуации основная фигура творческого процесса, носитель артистической энергии, художник – собственно производитель, отходит на второй план. В нынешней отечественной институциональной системе он становится, в сущности, рудиментарным элементом, не способным оказывать какое-либо влияние самостоятельно, без "проводника", вне связки хотя бы с одним из функционеров системы. Провозглашенная несколькими десятилетиями ранее смерть автора, скепсис в отношении фигуры демиурга, человека-творца, индивидуального гения, привел на нашей почве к тому, что о художнике в разговоре о современном искусстве вспоминают в последнюю очередь. В пригласительных билетах, за редкими исключениями, не встретишь имен художников, участвующих в проекте (разумеется, мы не берем в расчет персональные выставки, где имя художника по сути входит в название выставки), зато крупными буквами будет красоваться имя куратора, название и логотип институции, реверансы партнерам и спонсорам. Художник теряет не только право на подпись, но и право на имя, на упоминание своего вклада в функционирование системы. Система оказывается не просто паразитом на теле искусства, она инструментализирует, подменяет собой это искусство, художественный процесс, объект и субъект творчества.

Петр Быстров. "ХУДОЖНИК НЕПОДСУДЕН и другие политические граффити-2008",
граффити, фотография. 2008. Предоставлено Prometeogallery di Ida Pisani
Петр Быстров. "ХУДОЖНИК НЕПОДСУДЕН и другие политические граффити-2008",
граффити, фотография. 2008. Предоставлено Prometeogallery di Ida Pisani


Пьеро Манцони. Дыхание художника. Воздушный шар, надутый художником. 1961
Кантианские построения, выделяющие "целесообразность без цели", некую "незаинтересованность" как качество эстетического содержания, серьезно пошатнулись еще во времена ортегианского "восстания масс", когда от художественного образа затребовали функциональности. С функциональностью произведений – и целой системой функционирования искусства – связано и разрушение патерналистской концепции его существования (которое в нашей стране – с определенными оговорками – произошло только лишь с исчезновением тотального госзаказа на определенного рода "продукцию" как доминирующего источника существования художников).

Сегодня ценность произведения определяется целой системой профессиональных институтов, причем не только и не столько ценность символическая, сколько рыночно-экономическая. "Усвоение-присвоение", о котором писал Бурдье в связи с механизмами восприятия произведений, осуществляется на совершенно реальном уровне. Автор, создавший произведение, исключен из механизмов дальнейшего его бытования – не он совершает с ним сделки, не он заботится о его интерпретации и его "внедрении" в медиальный эфир. Казалось бы, идеальная ситуация, чтобы заняться творчеством, истинно искусством, предоставив армии профессионалов заниматься дальнейшим его "продвижением". Однако, как и в случае "продвижения" любого другого коммерческого "бренда", оно само подменяет собой "товар" и диктует его основные характеристики. Художник оказывается несвободен в выборе артистических средств – он должен быть узнаваем, актуален, моден, востребован, соответствовать конъюнктуре и много чего еще. При этом все, что он "производит", оказывается тут же вовлечено в функционирование машины-системы, где ему самому, автору, места не остается.

Художественное поле, описанное у Бурдье, где агентами являлись не только художники-создатели, но и их многочисленные посредники между ними и публикой (в соответствии со схемой профессионального разделения труда),
Пьеро Мацони. Дерьмо художника. Консервная банка, этикетка, фекалии художника.
1961. Пьеро Манцони. Дыхание художника. Воздушный шар, надутый художником. 1961. Йозеф Бойс. Как объяснить картину мертвому зайцу. Перформанс. 1965
редуцируется, не оставляя места самим художникам. Уже у самого Бурдье "институциональный" художественный капитал (участие в выставках, конкурсах, жюри и проч.) превалировал над "чистым" (собственно создание "шедевров"). И та борьба, которую эти два вида капитала между собой ведут, сегодня в России оказывается безоговорочно проиграна капиталом "чистым". При этом даже "новички" в нынешней российской системе, вместо попыток небольших деструкций и незначительных революций (которые, не ставя под сомнение основы функционирования системы, все же служат ее дальнейшему совершенствованию и адаптации к текущей художественной ситуации), совершают в большинстве своем жесты максимального конформизма и сервильности.

Сегодняшний отечественный художник безоговорочно капитулирует перед системой, добровольно отдавая ей, в качестве аннексий и контрибуций (которые он, впрочем, как таковые не осознает) не только плоды своего творчества, но и самого себя. Автор оказывается поглощен системой, заслонен институциональными стенами, он делается "разменной монетой", "пушечным мясом" в борьбе за прибыли и бюджеты. Само искусство сегодня преимущественно описывается как институциональная система, а не как продукт деятельности художника.

Справедливости ради, стоит отметить, что инициативы противостояния системе все же имеются. Существует целый круг художников и интеллектуалов, преимущественно объединенных вокруг платформы "Что делать?", которые совершают многочисленные акты непризнания отечественной системы искусства. Вполне включенные в институциональную систему на Западе (гораздо более гибкую и отзывчивую к протестным практикам), они, тем не менее, все реже дают о себе знать в российском художественном поле. Ведь поле это не приемлет критики, в его рамки не вписываются "альтернативные", не конвертируемые в реальный капитал художественные практики – оно просто их игнорирует, не давая возможности и младшему поколению понять, что "иное искусство возможно". В результате система остается без оппонентов (которых она – для собственного же блага и перспективы развития – должна сама себе легитимировать, ведь только ей принадлежит эта функция), без оппозиции, без контроля своей деятельности – а потому, вместо эволюции, поступательного и прогрессивного развития, занимается самолюбованием, самовоспроизводством – или даже самоклонированием, забыв о том, что основной объект ее деятельности – репрезентация искусства, а не самой себя.

Дарья Пыркина
Родилась в 1980 г. в Москве.
В 2003 г. закончила отделение истории искусства исторического факультета МГУ. Искусствовед, куратор, критик. Занимается изучением современного испанского искусства.
Живет в Москве.
Художественный журнал

© 2005—2007, "Художественный журнал", все права защищены. Дизайн сайта — Сергей Корниенко.
Использование материалов возможно только с разрешения редакции.
Разработка и сопровождение — GiF.Ru. Редактор сетевой версии журнала — Валерий Леденёв.
Сайт работает на технологии Q-Portal