 |     Март 2009 |
Деконструировать и конструировать или реконструировать?Полина Жураковская  Самара. 06.11.08-20.11.08 1.
Одно из главных событий прошло в самарской галерее "Виктория", арт-директором которой и является Наталья Гончарова. Там была показана выставка питерских художников с проспекта Непокоренных под названием "Смерти.net?" (у других выставок были аналогичные названия). Запорошенные "первым снегом" лики святых и характерные лики шахтеров на полотнах Ильи Гапонова и Кирилла Котешова, леденистые, розово-серые пузыри и трубочки Андрея Горбунова, академически безупречные фрагменты тел и их носителей, изображенные Татьяной Подмарковой, удачно вписались в неоклассический белоснежный интерьер с колоннами и роялем. Вопрос остался неразрешенным (если только не считать разрешения сетевого). Вроде как есть жизнь – духовная, трудовая, биологическая, живописная, – но все-таки веет от нее могильным холодком. Что касается галереи "Виктория", то до настоящего времени она оставалась единственной в Самаре институцией, в которой периодически проходили выставки современного искусства. Сейчас эта ситуация стремительно меняется, так как уже вовсю осваиваются новые административные и финансовые ресурсы и появляются новые пространства. В частности, одно из мероприятий параллельной программы проходило в только что открывшейся галерее "Арт-пропаганда". В захламленном помещении бывшего Дома учителя демонстрировались фотопроект "Руки писателей" Анни Ассулин, видеоарт самарских художников Олега Елагина и Владимира Логутова и перформанс "Осязание Смысла" под аккомпанемент электронной музыки и французских десертов. На фотовыставке было очень сложно протиснуться к портретам Жака Деррида, Клода Леви-Строса и Юргена Хабермаса сквозь возбужденную и нарядную молодую публику; просмотр видеоарта также был несколько затруднен – проекторы, установленные на пыльные книжки из местной разворованной библиотеки, падали, не включались и тому подобное. Создавалось ощущение, что искусство на этом празднике лишнее. Новый арт-центр организовали ООО "Газпром трансгаз Самара" и администрация городского округа Самара; при определении ответственных лиц решающую роль сыграли родственные связи. Поговаривают, что благодаря столь серьезной поддержке арт-центр может в скором времени обрасти дополнительными пространствами. Помимо выставки в галерее "Виктория", основная программа включала в себя также выставку в торговом центре ПАРКХАУС ("Как быть?"), серию акций на улицах города ("Благородная руина") и показ видеоарта в киноклубе "Кадр". Перед входом в киноклуб был выставлен синий экран с надписью "No Signal" – одноименная видеоинсталляция Володи Логутова и Олега Елагина. В отличие от "Арт-пропагандаы", тут так и задумывалось. Зритель попадал на выставку, где его не собирались развлекать, где ему предлагали побыть в тишине, без изображения, а потом обнаружить изображение в этом кажущемся его отсутствии. В залах можно было помедитировать перед их же модернистскими формальными штудиями "белого шума" (особой организации частот телесигнала), полюбоваться на "наборы абстрактных картин", "танцы цветных пятен". 2.
Существуют и серьезные отличия самарского фестиваля от тех больших и значительных мероприятий, которые устраиваются в Москве. Во-первых, атмосфера. С одной стороны, на выставках основной программы было значительно меньше официоза и громких речей (конечно, без выступлений кураторов – владельцев пространств – художников – спонсоров не обойтись, но не было ощущения, что это самое главное, что это мероприятие ради выступлений и рекламы институций). Многое было осуществлено благодаря личной инициативе и заинтересованности самих художников, их взаимоподдержке: "Выставка номер шесть" в галерее "ХI комнат", выставка "Искусство потреблять" (ее планировалось проводить в ДК "Победа", но вроде бы из-за кризиса пришлось организовать в частной квартире в районе "Овраг Подпольщиков"). Складывается впечатление, что этот фестиваль инициирует диалог, создает художественную среду, в каком-то смысле стимулирует художников. У них загорается интерес и появляется возможность быть услышанными. С другой стороны, были удивительные для московских вернисажей вещи, например девушки в вечерних платьях на открытии выставки "Смерти.net?" (кстати, на открытии выставки "Русское бедное" в Перми тоже была очень нарядная и блистательная публика). Во-вторых, постановка насущной для городского контекста (и не только) проблемы. Речь идет о проекте "Благородная руина". Его инициатором была Наталья Гончарова, а воплотителем (точнее, автором фотографий) Елена Егорова. Главная акция проходила на улице Куйбышевской у особняка купца Субботина, построенного по проекту архитектора В.А. Шреттера. В те годы жители прозвали его "домом губернатора" за красоту и роскошь. В день открытия фестиваля на блёклом заборе этого здания висели фотографии большого формата и своим ярким видом нарушали рутинную серость окружающего пространства. Проявленные таким образом старинные особняки оказались лицом к лицу с прохожими и попали на экраны местного телевидения. Тема этого проекта была, опять же, сформулирована в виде вопроса: "разрушать или восстанавливать?". И этот вопрос – не просто риторический прием, апеллирующий к гражданской сознательности жителей Самары. Это вполне законный вопрос – особенно на территории современного искусства. Он тянет за ниточку памяти и истории, разрыва и преемственности, он ставит нас в мучительную ситуацию выбора. Подобные вопросы о памяти, об отношении к истории и традиции всякий раз отсылают вопрошающего к опыту авангардистов, провозгласивших погибель "прекрасного мира". В Самарском областном художественном музее как раз выставлена замечательная коллекция русского авангарда. Современный же город Самара, можно сказать, живет по заветам футуристов: старинные особнячки стремительно сровниваются с землей, осыпаются в прах, зато над городом парит грандиозное здание железнодорожного вокзала в "московско-турецком" стиле. Постройку 1876 года, занесенную в республиканский реестр исторических и архитектурных памятников, пришлось снести и воздвигнуть на ее месте громоздкую башню из синих стеклопакетов, увенчанную куполом и стометровым шпилем. Теперь паровозы "краснеют от стыда", видя перед собой эту безобразную гору стекла и пластика, безвкусный символ могущества больших денег. Но жители гордятся этим зданием, считают его красивейшим в Поволжье. При этом они не краснеют, не видят и, похоже, даже не смотрят на полуразрушенные постройки начала прошлого века, на покоцанный модерн, подгоревший неоренассанс и щербатую псевдоготику. Многие из этих зданий были построены при обстоятельствах, чем-то напоминающих нынешнюю действительность. В конце XIX – начале XX века активно развивались промышленность, предпринимательство, банковское дело. Финансово-промышленный капитал в поисках выражения своего могущества призывал на помощь архитектуру. Вырос спрос на мавританские башенки, стрельчатые арочки, ставни в псевдорусском стиле, возник спрос на ракушки, волны, ирисы и спирали – и "всюду запестрел бесстыдный стиль – модерн..."
Сейчас в городе ведутся споры, нужно ли реконструировать старый центр (что подразумевает проведение дорогостоящих реставрационных работ), либо не стоит заниматься сохранением обветшалой истории самарской промышленности и архитектуры, спасением кариатид и фестончиков, но лучше заняться осовремениванием города. То есть все снести, а на расчищенной территории нагородить "современного" элитного жилья (кстати, на счет элитарности центра тоже ведутся дискуссии: богатые самарчане хотят огородить себя от всех прочих и выставить их на задворки истории, т.е. за пределы исторического центра). Впрочем, дискуссии эти слабо влияют на реальное положение вещей. Время, равнодушие жителей и бешеная работоспособность современных риелторов делают свое дело: знаки могущества начала прошлого века уступают место куда более бесстыдным знакам века нынешнего. Мороз, снег, дождь и профессиональные пиротехники помогают расчищать доходные земельные участки. По сообщению "Росбалта" с начала года в Самарской области произошло 157 пожаров по причине поджогов. Из них 56 пожаров было устроено в Самаре, в основном в старой ее части – Центральном (Ленинском) районе. Горят в огне ветхие жилые дома (гибнут люди, семьи остаются без жилья), горят и памятники архитектуры. Например, особняк с одной из фотографий Елены Егоровой, принадлежавший Фирсу Наймушину (самарскому лесопромышленнику) и спроектированный Александром Щербачевым для брата Алексея Толстого Мстислава Николаевича Толстого. До пожара здание принадлежало Центру планирования семьи и репродукции, в годы войны в нем располагались то ли британская военная миссия, то ли "запасное" посольство Великобритании (Самара тогда была "запасной" столицей). Теперь над зданием нависла угроза уничтожения. Кованый забор и куски перекладин жители растащили на металлолом.
3. В один из дней фестиваля был проведен "круглый стол". Его тема была обозначена следующим образом: "Современное искусство и город, обмен и дар". Участвовали представители городской администрации и бизнеса, руководители галерей, художники и искусствоведы. К сожалению, вопрос о возрождении утопии авангарда в новом качестве был признан на этом "круглом столе" излишне теоретическим и потонул в рассуждениях о том, что необходимо создавать условия для развития арт-рынка в Самаре, о конкретной культурной политике, о стимулировании капиталовложений в эту сферу и т.д. и т.п. С точки зрения социологии Самара являет собою пример не то что города не вполне современного, но до-современного: тут практически не происходит никаких изменений; инициативы со стороны "новых" людей в городской администрации не поддерживаются ни коллегами, ни жителями; во множестве домов в самом центре до сих пор нет канализации (!). Вот и хотят город осовременить за счет современного искусства. Приведу еще одну цитату из афиши к фестивалю: "Искусство предметное и абстрактное, веселое и ужасающее, – в нашем Городе найдется место любым проявлениям. Хотя бы потому, что мы живем в современном городе и его искусство просто обязано быть современным". Иными словами, если у нас будет хотя бы современное искусство (именно как типичный рационально организованный институт эпохи модерна), может быть, и город покажется современным. Для этого и призывают все эти важные люди развивать арт-систему на уровне города, создавать рынок, продвигать "своих" художников, открывать новые специализированные галереи и множить средства популяризации искусства.
Но, с другой стороны, может быть, действительно современное искусство (именно искусство, а не система) позволит создать новую интеллектуальную платформу, где будут подниматься остро актуальные для города вопросы, возникать новые художественные и социально-политические движения, где будет осуществляться конструктивная (или реконструктивная) критика. Подобная интеллектуальная платформа могла бы создать альтернативу локальному рынку современного искусства (который непременно появится – слишком многие люди в этом заинтересованы). Для Самары такой исход вполне вероятен. Анастасия Шавлохова, арт-менеджер питерских "непокоренных", приехала в Самару не только ради своих подопечных: она также хотела найти пару-тройку молодых талантов местного разлива. Художники из регионов нужны ей для винзаводовского проекта "СТАРТ", запущенного осенью прошлого года. Проект придумали Анастасия и сама хозяйка, Софья Троценко. Методологию переняли у Ольги Свибловой, за полгода до этого открывшей свой "Инкубатор" выставкой Ильи Трушевского "Сладкое". Можно сказать, что они выбрали удачную стратегию, зарекомендовавшую себя с годами. Вот, скажем, что писал о ней в 1971 году Мишель Рагон: "Как и в индустриальном производстве, нынешнее художественное производство, называющее себя авангардным, без конца обновляет свои модели с целью обольщения клиентуры. Очень быстро выходя из моды, продукты профессиональных авангардистов стимулируют производство и потребление. Таким образом, авангард, некогда ставивший перед собою цель оппозиции обществу производства и потребления, сейчас имеет тенденцию к интеграции в мифе машинизма" 5. Только сейчас этот "машинизм" проявляется не на уровне моделей, форм и идей, но на уровне обновления имен. У Свибловой авторы проекта переняли и основные принципы: "Когда я смотрю работы, это, к сожалению, напоминает просмотр лошадей на скачках: ясно, что должна быть талантлива, а дальше – доскачет или не доскачет. Надо быть стабильным, трудоспособным, умеющим дать результат, уметь общаться. Одного таланта мало [...]. На рынке художник сам присутствует крайне редко, но существуют агенты, галереи, музеи. Для того чтобы художник поднялся, у него должно быть много правильных выставок в правильных местах, должен быть хороший агент [...]. Мы должны привыкать к рынку [...]. Эпатировать не обязательно. Должна быть система раскрутки, и если ты не попал в систему раскрутки, то вероятность, что тебя кто-то откроет, очень мала" 6. В дружеской беседе Анастасия с горечью отметила, что самарские художники не хотят самопиариться. Удивительно, но они не выстраиваются в очередь, желая продемонстрировать свои работы и попасть в итоге на новую "фабрику звезд" ЦСИ "Винзавод". И еще они не хотят "привыкать к рынку" и разделяют иные ценности. Так говорят, по крайней мере, и очень хочется им верить... ПРИМЕЧАНИЯ 1 М. Брэдбери. Профессор Криминале. М.: Иностранная литература. 2000. С. 325. 2 Там же. 3 Хабермас Ю. Политические работы. М.: Праксис, 2005. С. 10. 4 Блаженный Августин. Творения: В 4 т. Т. 1: Об истинной религии. СПб.: Алтейя. 2000. С. 680. 5 M. Ragon. L'Art: pour quoi fair/ Casterman, 1971, p. 108. Цит. по: В.А. Крючкова. Социология искусства и модернизм. М.: Изобразительное искусство. 1979. С. 46. 6 Ольга Свиблова. "Главное, чтобы было из чего выбирать". http://www.rol.ru/news/hobby/fashion/01/11/21_015.htm Полина Жураковская Родилась в 1984 году. Историк и теоретик социологии. Редактор "ХЖ". Живет в Москве. |
