 |   декабрь 2005 |
Своя-чужая территорияЮлия Гниренко 
Упоминание в каком-либо контексте "Калининграда" приводит порой к недоумению собеседников. Какие только аллюзии не вызывает эта странная территория, появившаяся тройственным волевым решением в составе СССР после Второй мировой войны: "Запад России", "Восток Европы"? Калининград или Кёнигсберг? Россия или Пруссия? Иногда кажется, что сами жители не в силах понять и оценить свое место на карте родины. Особенно труден этот вопрос в связи с прошедшим юбилеем города – то ли 750 лет Кёнигсбергу, то ли 60 лет Калининграду. Эта мифическая локальная неустойчивость, географическая неопределенность (или предопределенность?) вкупе создают на редкость благодатную почву для творчества – редкий шанс для работы с актуальными проблемами, связанными с пониманием наследия в сфере современной культуры, или contemporary art. Причем из локального мейнстрима, при определенной подаче этого вопроса, тема эта легко приобретает глобальный смысл. Чем активно и занимается Калининградский филиал Государственного центра современного искусства – географически фиксируя "горячие" точки русско-прусского наследия, проекты центра по сути направляют местные художественные практики как в сторону западных, так и в сторону российских "ворот", в то же время определяя в пространстве между этими "воротами" наносное извне. Тем самым, создавая некий культурный обменный буфер, микшируя из старого-нового, своего-чужего, европейского-русского новый "бренд места" – "территории strong", вроде бы закрытой для России и Запада, как бы непонятной для постгеографии мира, не подчиненной привычным социальным законам, но – обладающей неким, не определенным пока потенциалом. Как теоретическое обоснование этого "бренда" Калининградским ГЦСИ был проведен международный форум, в рамках которого было выпущено издание: "АРТ-Гид. Кёнигсберг/Калининград сегодня", а также "круглый стол" и серия выставочных проектов. Проще и банальнее, чем выпустить гид, кажется, ничего нет. И все же – это первый в России путеводитель, который водит не по выставкам – как арт, и не столько знакомит с глубокой историей в памятниках – как гид, а акцентирует время и переживания, поданные черным по белому.
За "круглым столом" "Наследие в актуальном контексте", объединившим участников Гида и теоретиков, работающих с озвученной форумом проблемой, рассматривались очень разные аспекты апроприации памяти и персонификации наследников. Но во всех случаях оговаривания актуальности наследия и наследственности звучали подспудно два вопроса: каким может быть наследие (дар, переданное) у детей и внуков тех, чьи родители были сопричастны к разрушению, к тотальному уничтожению иной культуры и образа жизни, там, в том месте, где теперь живут? И второй, связанный с архитектурно-территориальным наследием: что же делать с доставшимися насильно или по праву завоевания землями-замками и "драконами"? В случае Калининграда – наполненность бывшего немецкого города русской речью, гордость за предков, отстоявших "русское" в войне, ненависть к нерусям-литовцам-эстонцам. Дом Советов и Кафедральный собор, могила Канта и панельные "хрущевки". Прусское чувство собственности (надпись на стене многоэтажки "Кениг, твою мать, – мой родной город!"), презрение к восточному ощущению России, причисление себя к "чистым европейцам". Вместо "прусского призрака" наследия в Калининграде есть наследственность – как русская привнесенная, так и прусская – не выветрившаяся. Нечто генетически дополненное, неизлечимое, неоперируемое, определившее ментальность теперешних жителей. Чему подтверждением на практике стали выставочные проекты.
С другой стороны – открытие ежегодного международного проекта "Башня "Кронпринц": Второе пришествие": серии мультимедийных проектов по инсталлированию башни "Кронпринц" в городское пространство.
Удачи. Юлия Гниренко Родилась в 1976 г. в Нижнем Тагиле. В 2001 г. закончила Уральский государственный университет. Искусствовед, куратор. Живет в Нижнем Тагиле и в Москве. |
