Художественный журнал
апрель 2005

ЭТИКА ВЗГЛЯДА

На протяжении последних лет "Художественный журнал" неоднократно обращался к визуальному плану современной художественной продукции. В N43/44 речь шла о возрождении живописи, а в N40 – о возрождении визуального. Материалы этих номеров, как, впрочем, и многих других, констатировали: после десятилетия увлечений социальными жестами и медиальными провокациями, формами акции и процессуальными проектами художники вновь возвращаются к автономии искусства – к артефактным формам, к образной самодостаточности. Восстановив в своих правах автономию искусства, художники задалась естественным вопросом: а как соотносится художественная практика с другими, сопричастными ей, но не тождественными сферами – политикой ("ХЖ" N37/38 о "Новой критике"), экономикой (NN46 и 47 о "Цене и ценностях"). Настоящий номер посвящен тому, как художественная практика соотносится с этикой.

Интерес же к этой проблеме, как свидетельствуют аналитики, "один из примечательных симптомов изменения конфигурации нашего художественного мира, сложившегося в девяностые. Можно сказать еще резче ― попытка окончательно распрощаться с девяностыми" (Е. Барабанов. "Ресурс этического: между эстетизацией и утопией"). При этом "универсальный характер современной этики предопределяется ощутимым запросом на волевое сверхусилие и на технологии преодоления себя, – чего не допускала релятивная этика 90-х, выступавшая продуктом имиджмейкерства и медиального контроля" (Д. Голынко-Вольфсон. "Этика нулевых"). Примером такого сверхусилия может быть установка на отказ от участия в художественной жизни вообще: "Лучшее, что может сделать сегодня художник, – заявленная забастовка. <...> Ведь этически оправданное искусство невозможно при современном капитализме" (А. Цветков. "Почему я не есть современный художник?"). Но в то же самое время эта "неприкрытая конфликтность этики нулевых, вызывая шумный публичный резонанс, приносит медиальную известность художественному проекту" (Д. Голынко-Вольфсон). Ведь сама установка на сверхусилие, на конфликтность "и осуждается и приветствуется одновременно" (Д. Виленский в диалоге "Этика взгляда"). А потому оправданным оказывается подозрение: не может ли этот актуальный интерес к этическому оказаться "еще одной уловкой арт-маркетинга, еще одним брендом поставщиков, предназначенным для манипулирования очередными "новыми искренностями", "гуманистическими ценностями" и сверхценными моральными "долженствованиями" (Е. Барабанов. "Ресурс этического: между эстетизацией и утопией")?

Наблюдатели готовы внести уточнения, что "если в 90-х радикальный художник направлял свою агрессию вовне – на другого художника или институцию, то в 2000-х художник сам является реципиентом своей агрессии – работает со своим телом, своей биографией, своим психическим состоянием... и это позволяет ему оставаться предельно этичным" (Д. Фикс. "Без глаз"). Но на это находятся возражения, что сомнительной представляется любая аффектация индивидуального опыта, что этическое коренится в некоем досоциальном, анонимном опыте (Е. Петровская. "Этика анонимности").

Именно поэтому многие художники, не подвергая сомнению, что "затребованный современностью художник притрагивается к больным местам социума, напоминает о них", настаивают на том, что "этическая составляющая не может быть внесена в работу как часть рецепта. Она существует, но являет себя не прямо... Ее нельзя сделать декларативным принципом" (О. Чернышева. "Этика без рецепта"). Декларация сегодня если и возможна, то только выраженная через взгляд, через опыт визуализации: художник показывает то, что другие не видят – не могут или не хотят. Поэтому "этика взгляда – это и есть гражданская позиция" (Б. Михайлов в диалоге "Этика взгляда"). А потому, если художник и выходит на забастовку, то это – не отказ от участия в социально-производственном процессе воспроизводства искусства, а отказ от визуализации, точнее, это визуально предъявленный акт отказа от визуализации. Так, произведения могут свестись к фотографиям, на которых большая часть изображения закрыта черным полем, так как "этика взгляда складывается в зависимости от того, насколько "прищурены" глаза автора по отношению к центру" (В. Захаров. "Канон понимания Всего").

Впрочем, вдумчивые теоретики склонны считать, что истина лежит по ту сторону каждой из этих противостоящих позиций и что можно определить, симулятивен или состоятелен каждый конкретный случай взыскания этического. Ведь "этическое порождается ответственностью за наши собственные действия, а не следованием априорным моральным установлениям" (Ж. Фишер. "Искусство и этика ин (тер) венции").

МОСКВА, АПРЕЛЬ 2005

Художественный журнал

© 2005—2007, "Художественный журнал", все права защищены. Дизайн сайта — Сергей Корниенко.
Использование материалов возможно только с разрешения редакции.
Разработка и сопровождение — GiF.Ru. Редактор сетевой версии журнала — Валерий Леденёв.
Сайт работает на технологии Q-Portal