Художественный журнал
изд. 2003

Фото: Краткий век

Анна Матвеева
Вл.Левашов. Фотовек. Очень краткая история фотографии за последние сто лет. Нижний Новгород, 2002
Вл.Левашов. Фотовек. Очень краткая история фотографии за последние сто лет. Нижний Новгород, 2002
Владимир Левашов. "Фотовек. Очень краткая история фотографии за последние сто лет". Нижний Новгород, 2002

Есть такая чисто российская специфика: сплошь и рядом обычные, казалось бы, вещи обнаруживают совершенно неожиданную значимость. Ценность и важность такой вещи или события вдруг начинают расти в геометрической прогрессии и в мгновение ока набирают такой неподъемный символический вес, какого автор упомянутой вещи, возможно, не видел и во сне. Поэт в России непременно оказывается больше чем поэт, журналист больше чем журналист, критик больше чем критик, а книга больше чем просто книга. Именно такая судьба у "Фотовека" Владимира Левашова. В любом западном книжном магазине издания такого рода – краткое изложение истории фотографии в маленьких эссе с иллюстрациями – найдутся во множестве, и относятся к ним, как и ко всей популярной образовательной продукции: она есть нечто само собой разумеющееся, несомненно необходимое, но столь же несомненно несерьезное, всегда предсказуемое и в целом малоинтересное для сколько-нибудь продвинутого в описываемой области читателя. В России же выход этой книги – веха.

Так случилось, что "Фотовек" – тонкий сборник очень кратких очерков о фотографии ХХ века – есть одновременно первая связная история фотографии, написанная на русском языке и рассматривающая российское фото в контексте мирового фотографического процесса. Именно эту роль книге Левашова придется сыграть, и в свете этой роли не принимаются во внимание никакие, сколь угодно существенные, оговорки и аргументы, показывающие, что на серьезную историю фотографии книга не тянет, да и писалась совсем с других позиций, с другими целями и другим пафосом.

Аргументов же таких множество. Во-первых, "Фотовек" описывает только ХХ век, строго в промежутке с 1900 г. по поздние 90-е, то есть период, когда фотография уже сложилась, ее самоопределение состоялось и собственно "историческая" эра ее уже закончилась. Во-вторых, книга создавалась не как исторический труд, да, собственно, и не как книга. Десять очерков "Фотовека" были написаны в качестве статей для журнала "Искусство кино", в котором и публиковались в течение 2000 г. – последнего года описываемого века. В-третьих, как заметно из текста, Левашов ставит себе задачу не столько назвать конкретные имена, направления и явления, сколько поймать сам дух времени и описать, как метаморфозы этого духа (с шагом в десять лет) реагировались фотографией. Все это говорит о том, что а) книга интересна, причем интересна сразу для нескольких читательских кругов – от "интересующегося" дилетанта, желающего получить быстрый и ясный рассказ о том, что и как фотографировали в последние сто лет, до культурологически заинтересованного читателя, который обратит внимание, возможно, не столько даже на фотографические факты, сколько на то, как автор определяет главенствующие черты той или иной декады и как общая стилистика времени корреспондирует со стилистикой фотографии и фотографией осмысляется; б) книга изначально не претендует на статус исторической монографии – хотя с успехом может служить заявкой на таковую.

В книге десять глав, каждая из которых занимает странички по четыре и к каждой из которых прилагается несколько черно-белых иллюстраций. Каждая глава начинается некой дефиницией положения дел (фотографического, культурного, идеологического), задающего размерность титульного для главы десятилетия. Фотография у Левашова выступает не как набор произведений и имен, объединенных самими героями истории фото или более поздними исследователями в более или менее спорные группы, но как вполне безличная интенция. Время от времени в процессе чтения "Фотовека" возникает подозрение, что автору не просто эта интенция интереснее, чем конкретные работы, но что она сама вызывает его интерес лишь постольку, поскольку именно фотографии принадлежит странное свойство – наиболее полно и в то же время персонально выражать специфику, сохранять аромат и даже раскрывать кое-какие постыдные тайны тех места и времени, где она случилась. То есть фотография в "Фотовеке" выступает не столько как содержание, сколько как инструмент, язык, выразительное средство – чья динамика в ХХ веке, совпадающая с динамикой самого века и его умонастроений, и есть предмет этой книжки. Поэтому в ней упоминается так мало имен фотографов – слишком мало даже для сверхминималистичного формата короткого журнального эссе, в котором выдержаны десять глав "Фотовека". Попытка уложить книгу в схему "одно десятилетие – одно (хотя бы) имя" обречена на поражение: в некоторых главах Левашов не упоминает вовсе ни одного имени фотографа, претендующего на то, чтобы стать "лицом" своей декады. Нередко "персоной десятилетия" оказывается не фотограф, а куратор той или иной эпохальной выставки – еще один аргумент в пользу того, что репрезентация фото для автора "Фотовека" является культурно равноценной самим фотографиям.

В общем, после выхода этой книги перед ее автором открываются две возможности. Первая – писать большую, подробную, всеобъемлющую историю фотографии, первую на русском языке и написанную российским автором. Такой книги еще не существует, и такая книга более чем нужна, а "Фотовек" может служить ее анонсом и заявлением о намерениях. Вторая же – писать нечто общекультурологическое, о переменах идейного климата в течение ХХ (и не только) века и о том, как эти перемены фиксировались материально, что тоже безумно интересно и заслуживает всяческого поощрения. Как потребителя литературы по культурной теории меня привлекают оба исхода, однако как коллегу по цеху все же больше возбуждает первый вариант, и вот почему. Как уже было сказано, в первом случае Владимир Левашов из известного и безусловно уважаемого критика и куратора фотографии превратится в родоначальника, основоположника и предтечу того, чего поныне не существует – истории фотографии, написанной в России и, что еще более (намного более) важно, вливающей историю российской фотографии в общемировой исторический фотоконтекст (в "Фотовеке" Левашов вписывает российских мастеров во всемирную фотоисторию изящно и практически без швов). Его видение развития, основных направлений и вообще сути динамики фотографии в ХХ веке станет классическим (и, разумеется, будет многократно оспорено). Фотографы и тренды, не упомянутые им (как, например, не упомянута в "Фотовеке" та аватара direct photography, что прокатилась по Америке и Европе в 70 – 80-е и связана, в частности, с именем Нан Голдин), станут на какое-то время маргинальными для российского читателя. Те параллели, которые он проводит между развитиями национальных фотографий, войдут в канон фотографической критики. Короче говоря, в первом варианте мы получаем монографию, выход которой на русском языке – давно назревшая необходимость и "место и время" для которой давно созрели – нет только ее самой. Во втором же случае мы получим просто хорошее интеллектуальное чтиво.

Сам "Фотовек", кстати, тоже обязателен к прочтению всеми, кого интересует судьба фотографии в поздней стадии ее развития.

Анна Матвеева
Родилась в Ленинграде в 1975 году. Художественный критик, переводчик, куратор.
Живет в Санкт-Петербурге.
Страница в Картотеке GiF.Ru.
Художественный журнал

© 2005—2007, "Художественный журнал", все права защищены. Дизайн сайта — Сергей Корниенко.
Использование материалов возможно только с разрешения редакции.
Разработка и сопровождение — GiF.Ru. Редактор сетевой версии журнала — Валерий Леденёв.
Сайт работает на технологии Q-Portal