Художественный журнал
изд. 2003

Цена и ценности. Часть 2.

Актуальность выбранной темы номера проверяется просто – количеством поступивших рукописей. Так, тема "Цена и ценности" вызвала столь живой интерес, что поставила редакцию "ХЖ" перед необходимостью собрать поступившие тексты под двумя обложками.

Интерес к этой теме не удивителен. Уже более десятилетия как в современном мире торжествуют неолиберальные ценности, приобщение к которым Россия пережила с особой остротой и драматизмом. Ныне же возникла необходимость подвести итоги этого опыта, критически оценив и сами эти ценности, и то, как они были восприняты в нашей стране. Схематизируя и несколько вульгаризируя смысл неолиберальной программы, можно сказать: "Никаких общезначимых идей, общеобязательных политических проектов более не существует. Внутреннее единство нашего мира – функцию, ранее выполнявшуюся религией, обеспечивают деньги" (Б. Гройс. "Язык денег"). Говоря иначе, цены – это есть ценности. Восприняв эти установки как данность, дилеры стали отождествлять свою работу с акционерными обществами, используя "системы", близкие злополучной "системе Мавроди", в свою очередь "галереи и музеи стали превращаться в успешные фирмы, производящие и продающие товар с артикулом "имидж вечности", а художники делать проекты, "пародийно-реалистически воспроизводящие ту или иную профессиональную деятельность" – менеджерскую, предпринимательскую, или компании – акционерные общества, авиакомпании, средства массовой информации и п. т. (Л. Бредихина. "Об уставном капитале и прочих ценностях"). В этой перспективе идея ниспровержения мирового порядка кажется безнадежной. Опыт "политических и эстетических революций" приводит, как выясняется, лишь к "возникновению новых рынков", как, например, единственным последствием "событий 1968 года было то, что они... открыли много новых рынков – для рок-музыки, для экологичных продуктов питания и еще много для чего" (Б. Гройс. "Язык денег").

Впрочем, существует и иная перспектива на современный мир. Многие ставят сегодня вопрос: "Может ли искусство содействовать возрождению этики? Может ли оно сегодня противостоять несправедливости?" (Ж. Фишер. "К метафизике дерьма"). Кто-то в поисках методов противостояния мировому порядку указывает на фигуру трикстера, пересмешника, провокатора, внедряющегося в систему и наносящего ей удары изнутри (Ж. Фишер. "К метафизике дерьма"). Другие же вслед за радикальными теоретиками Антонио Негри и Майклом Хардтом связывают перспективу с т. н. "множественностью", т. е. с "союзом множества самых различных позиций, воплощенных в практике различных групп, деятельность которых построена на критике современного мира и выступающих за идеалы "радикальной демократии" и "глобализации снизу" (Д. Виленский. "Искусство и демократические ценности"). В результате в России актуальным оказывается "опыт диссидентского движения как важный пример создания своей сети социального инакомыслия и демократизации общества "снизу" (Д. Виленский. "Искусство и демократические ценности"). А потому если в начале 90-х модной была стратегия художника-менеджера, то сегодня художники следуют представлению, что "искусство способно породить независимое общественное самосознание", а потому они не встраиваются в господствующую систему отношений, а пытаются ее изменить (А. Зикманн в интервью "Общественная сфера и художественная интервенция"). Сегодня мы уже не слышим от художников рассказов о стратегии успеха, а слышим призывы к совести. "Именно совесть должен противопоставить художник бессовестности плутократии, старомодную мораль – аморальному и циничному прагматизму, милосердие и доброту – бесчеловечности социальной машины, серьезность и целомудренность – разврату и бесстыдству хохочущей хари массовой культуры и, наконец, веру – безверию. Нам снова надо стать сентиментальными романтиками и идеалистами" (К. Звездочетов. "Мнение телезрителя").

Впрочем, раз торжество неолиберальных ценностей сменяется сегодня пафосом критики и разоблачения, то есть риск превращения и этой позиции в моду, т. е. в очередной виток цикла интеллектуальной индустрии. Некоторые наблюдатели констатируют, что "сегодня все вдруг захотели быть нонконформистами – не потому ли, что стать конформистами не удалось?" (А. Фоменко. "Нонспектакулярность: за и против"). Справедливость требует признать и то, что критика современного мирового порядка может вестись не только на языке разоблачения рынка и денег, но и на языке их апологии. "Деньги – это язык, в котором мы можем артикулировать самих себя – что уже и происходит, пусть мы это еще не вполне осознаем" (Б. Гройс. "Язык денег").

МОСКВА, ДЕКАБРЬ 2002

Художественный журнал

© 2005—2007, "Художественный журнал", все права защищены. Дизайн сайта — Сергей Корниенко.
Использование материалов возможно только с разрешения редакции.
Разработка и сопровождение — GiF.Ru. Редактор сетевой версии журнала — Валерий Леденёв.
Сайт работает на технологии Q-Portal