Художественный журнал
изд. 2003

Людмила Бредихина, Александр Соколов. Из переписки по электронной почте

Людмила Бредихина: Насколько далеко поиск акционеров и участие в акционерских ярмарках уводили вас из контекста искусства?

Александр Соколов: Презентации проекта на территории искусства легитимировали проект как "искусство" и обеспечивали необходимое освещение прессы. Однако поиск акционеров шел не достаточно успешно. И тогда было решено принять участие в Интернациональной ярмарке акционерных обществ (IAM) в Дюссельдорфе. Это важнейшая ярмарка, на которой крупнейшие компании ищут новых вкладчиков. Удивительным образом IAM совпала по времени с Документой в Касселе. Тезис Карманьолы о том, что "фирма – это произведение искусства, а произведение искусства – это фирма", поставил вопрос о правильном позиционировании актуального художника: выставляться между стендами Deutsche Bank AG и Societe Generale S. A. или между работой Герхарда Рихтера и туалетом Ильи Кабакова?

Л. Бредихина: Как, на твой взгляд, искусство маркировало вступление общества в постиндустриальную фазу?

А. Соколов: Одной из важнейших характеристик постиндустриального общества стал перенос центра тяжести от материального производства в пользу нематериального сервиса. В своей книге "No Logo" (2000) Наоми Клайн говорит об этом времени: "Эти пионеры (Nike и Microsoft и позже the Tommy Hilfiger и Intel) объявили открытым текстом, что производство товаров было всего лишь случайной и несущественной частью их деятельности и что благодаря последним победам торговой либерализации и реформе трудового законодательства стало возможным изготовление продукта силами субподрядчиков, часто находящихся за океаном. То, что их компании производили в первую очередь, – это были не вещи, но, по их словам, имиджи их брендов. Их реальная работа касалась не производства, но маркетинга".

В этом смысле в "Костаби Уорлд" производство искусства следовало предельной форме индустриального производства – фордизму. На стенде НМШ посетитель Интернациональной ярмарки акционеров, в частности, мог видеть рекламную кампанию НМШ "Основания для процветания", где утверждалось: "Акция номиналом в сто долларов, проданная на рынке искусства за 1000 долларов, повышает индекс всех акций. Гиперреальность торжествует – фирма ничего не производит, а акции растут!" Другие вырезанные на плотере лозунги гласили: "Регистрация NMS AG – это сенсация! NMS ожидает первый выигрыш от регистрации в форме PR!" – "Продукция и деятельность NMS – это одновременно реклама NMS! Оценка и потребление искусства определяются рекламой! Проходя через масс-медиа, реклама получает качество объективной оценки! Реклама – это основной товар потребления!" – "Акционер NMS AG – со-владелец и со-автор искусства!" – "Стратегия NMS AG – результат взаимодействия акционеров – специалистов разных областей – искусства, бизнеса, науки!" – "На собраниях акционеров необходимо предъявлять акции. Собрание акционеров – вернисаж!" С фотографии, апроприированной у агентства Саачи & Саачи, на посетителя стенда были направлены вспышки фото- и видеокамер толпы журналистов: "Акционер NMS AG – звезда!"

Л. Бредихина: Кстати, помимо нематериального сервиса, вы производили и вполне материальные произведения...

А. Соколов: Да, действительно, на соседнем стенде, принадлежавшем крупнейшей в Германии экономической газете "Хандельсблатт", разыгрывалась лотерея, где первым призом выступало произведение NMS AG "Инвестиция – это искусство", созданное при участии живописного гения Константина Латышева. На нем Лиля Брик, приложив ко рту ладошку, сообщала "Искусство – это акции!" Рядом с портретом Брик висела другая работа NMS AG – "Рукопожатие Гельмута Коля и Александра Соколова", должная информировать инвестора о том, кто лоббирует интересы Московской Школы. Это произведение было проявлением "ностальгии" по тем временам, когда искусству еще покровительствовали политики. Да, с одной стороны, это, конечно, конвенциональные арт-объекты, но, с другой, – это просто дизайн акций, фишек в созданной социальной игре.

Л. Бредихина: Пародируя циничную систему Цвирнера, что вы считали настоящим искусством?

А. Соколов: И вчера, и сегодня, используя одно и то же слово "искусство", мы всякий раз относим его к новому явлению. Цвирнер считал, что искусство тогда становится настоящим, когда произведение достигает цены в 100 000 марок. Именно после этого к раскрутке присоединяются корпорации, банки и музеи. У нашего произведения основной капитал равнялся именно 100 000 марок. И мы учредили в Дюссельдорфе Музей Анонимного общества ("акционерное общество" на романских языках называется "анонимным"). Отдав музею в коллекцию акции НМШ, мы превратили одно произведение искусства в совладельца другого. Но музей – это уже иная история. Люди, занимаясь своими практиками, часто используют существующие ветви рынка. Иногда создают новые. Грустно, когда происходит наоборот.

Л. Бредихина: Почему кампанию вы назвали Новая Московская Школа?

А. Соколов: Общество – это геометрическое место социальных игр. Игры бывают закрытые – когда сумма проигрышей равна сумме выигрышей. НМШ – это открытая игра, где каждый может выиграть, расширив свою компетентность. Как писал в те годы социолог Вилем Флюссер, "там, где общество является самоцелью, жизнь вообще не имеет смысла. Жизнь как игра – это жизнь с праздной целью стать более компетентным". Ему же принадлежит афоризм: "Отличие homo ludens от homo faber в том, что если второй – абсурден, то первый – праздный". Слово "школа" мы употребляли в первую очередь в этимологическом значении "праздность", во вторую – как место расширения компетенции...

Художественный журнал

© 2005—2007, "Художественный журнал", все права защищены. Дизайн сайта — Сергей Корниенко.
Использование материалов возможно только с разрешения редакции.
Разработка и сопровождение — GiF.Ru. Редактор сетевой версии журнала — Валерий Леденёв.
Сайт работает на технологии Q-Portal