Художественный журнал
изд. 2002

О себе

Александр Шабуров
Живя в Свердловске (точнее – в Березовском), я сформулировал для себя стратегию, которую окрестил "почвеннической". Раз профессиональная художническая стезя здесь недоступна, нужно заниматься такой художнической деятельностью, которая принесет дивиденды здесь и сейчас, а не через 50 лет в "Америке".

Я декларировал, что художническая деятельность – не выпендреж, не симуляция модных техник, но что-то непосредственно вытекающее из частной жизни, ее упорядочение и улучшение, самотерапия, организация дружеского досуга и обустройство личной жизни. Каждый проект – не только подытоживание определенного жизненного отрезка, но и проживательный "проект" в чистом виде, вовлечение себя в новые обстоятельства.

Я даже сформулировал, что занимаюсь жизнеобустройством, а не современным искусством. Проект той поры – воспитание себе идеальной возлюбленной, "Радости обычных людей". Начинаешь ухаживать за приглянувшейся девушкой – и в реальной жизни плохо получается ее оболтать (к тому же я заикаюсь). Но в газете, где я работал колумнистом, каждую неделю описывал свои ухаживания на понятном ей языке, в более выгодных интонациях. Постепенно с этой привлекательной маской срастаешься, приучаешься кодировать свою жизнь более реалистическим образом. Рассказы той поры мне предложили сейчас издать отдельной книжкой. Вроде "Поездок за город", только наоборот: там художники выносили сферу приложения своих сил вовне обыденной жизни, занимались вдали от города причудливыми представлениями, у меня – противоположная тенденция, "жизнь обычных людей" (Л. Толстой).

Из аннотации: "Самое примечательное в "Радостях обычных людей" то, что их автор художник, и сочинение его отнюдь не литературное произведение. Всего-навсего побочные отходы проекта по воспитанию себе идеальной возлюбленной. Познакомившись на улице с девушкой по имени Инна, необычный художник Шабуров почувствовал, что предаваться обычным житейским удовольствиям гораздо приятнее, нежели городить вычурные выставки. И дабы зафиксировать этакую экстремальную затею, а также втемяшить приглянувшейся девушке желанные представления о себе и своем творчестве, стал описывать собственные ухаживания в форме рассказов, которые публиковались в еженедельной газете для пенсионеров и передавались параллельно реальным событиям по кухонному радио (в исполнении нескольких актеров).

Цель была – перекодировать свою жизнь так, чтобы Инне она стала удобочитаема и увлекательна. В понедельник, скажем, он не сумел растолковать ей свои художнические достоинства, а в четверг, собравшись с мыслями, описывает, как это должно было быть. Получилась система массового гипноза, мультимедийный Пигмалион: все персонажи прослушивали и перечитывали их тенденциозно запечатленное существование, после чего непреднамеренно старались ему соответствовать. И Инна, и иная реальность подстраивались под пристрастные речи о них и под запоздалое придумывание смыслов. С одной стороны, это неопочвенничество, наследие взглядов Л. Толстого, декларировавшего: художник должен жить жизнью простых людей, среди них плодить и размножать свои творения. Другая предпосылка эксперимента – абсолютизация романтической идеи, что всякое творчество проистекает сугубо из личных передряг, а раз так, ничего, кроме собственной жизни, знать и уметь не надо. Раз все равно мадам Бовари – это я, зачем под ее шкурой скрываться?"

И вот результат: мы живем вместе уже с 1996 года. Был период, когда мы собирались поссориться и расстаться, да так ничего и не вышло – давние усилия по созданию единого информационного поля (и для нас, и для окружающих) работают поныне и держат крепко- накрепко.

Другой биографический проект, "Кто как умрет" ("Березовский концептуалист"), – с панихидой, мемориальным музеем и изданием популяризированной биографии – как раз итог такой вот почвеннической стратегии, предварительные итоги при жизни. Желание сблизиться с обывателем было порождено отсутствием сколь-нибудь широкой сцены. Приехав в Москву, я несколько отошел от своей роли провинциального концептуалиста, а в последнее время появился повод больше профессионализироваться. Выставки требуют произведений, которые бы легко перевозились, работали без присутствия художника и сопутствующего мифотворчества.

У меня было еще вот какое информационное ноу-хау (тоже близкое биографическому жанру). Я обнаружил, что в Москве на выставки ходит человек 20, а потому транслировать им свои идеи проще и эффективнее один на один в клубе за кружкой пива. Не нужно устраивать выставок, достаточно быть персонажем историй про самого себя (про то, как я перебил всю посуду дома у Кулика, выспорил у Ковалева обед в ресторане, попал с Плуцером-Сарно в публичный дом и не попал на роль Фандорина в сериале по Б. Акунину, зубы за счет Сороса вылечил, издательство "Ad Marginem" у Александра Иванова выиграл в бильярд, через весь Непал на родину Будды съездил). В общем, чтобы каждая выставка помимо прочего превращалась в легко пересказываемый анекдот. Мне близка ситуация, сформулированная где-то К. Болтански: живя в каком-либо маленьком приходе, делать проекты для окрестной паствы и с ее вовлечением.

Своих воспринимателей считать по пальцам. Быть с ними на равных в роли маленького человека. Альтернативы душевному здоровью нет. Или, как Кулик где-то сформулировал, что произведения искусства всего лишь гарнир, – повод вступить в близкие отношения с незнакомыми тебе людьми.

Александр Шабуров
Родился в 1965 году в г. Березовский Свердловской области. Художник и литератор.
Живет в Москве.
Страница на GiF.Ru
Художественный журнал

© 2005—2007, "Художественный журнал", все права защищены. Дизайн сайта — Сергей Корниенко.
Использование материалов возможно только с разрешения редакции.
Разработка и сопровождение — GiF.Ru. Редактор сетевой версии журнала — Валерий Леденёв.
Сайт работает на технологии Q-Portal