Художественный журнал
изд. 2001

Аппарат для наблюдения пустоты и бесконечности

Виталий Пацюков
Иван Чуйков. "Аппарат для наблюдения пустоты и бесконечности".
Галерея "Риджина", Москва


Мнимые пространства и фальшплоскости, иллюзия и мимесис, фрагменты и целое – эти топологические, метрические и смысловые проблемы образуют стержень визуального феномена Ивана Чуйкова. Они всегда присутствуют в грамматике его языка, меняя акценты, варьируясь или объединяясь в интегральность его интеллектуальной оптики. Вопрос о пространстве за пределами картинной плоскости, т. е. о сущности пространства, поставленный художником в начале 70-х годов и создавший особый резонанс в его знаменитой серии "Окна", корреспондирует со всей историей визуальной культуры. Более того, он оказывается в зоне внимания самых радикальных художественных систем, начиная от Рене Магритта и заканчивая Билом Виола, продолжаясь в визуальной философии Эрвина Панофского и Мишеля Фуко. Интеллектуально переживая мир виртуальных стратегий, Иван Чуйков никогда не теряет его чувственной образности, превращая зрителя в каждой своей акции в участника художественного события, наделяя рефлексию физической зримостью и убедительностью.

Проект художника в галерее "Риджина" удивительно прост и одновременно совершенен в своем редуцированном, как говорил К. Малевич, "экономическом пластическом механизме": это вертикальный параллелепипед, образованный стеклянными гранями с внутренней зеркальной поверхностью. В своей зеркальной трехмерности при внешней статичности он оказывается способным открываться лучу зрения бесконечным умножением своего модуля, структурируя мнимые пространства, подчиняясь динамике и вектору отраженного потока света. Предельно минимизированный, "аппарат" Ивана Чуйкова обладает бесконечной комбинаторикой возможностей, связанной с точкой зрения наблюдателя. Таким образом, наблюдатель оказывается включенным в систему координат виртуального артефакта художника, и именно его оптика дает жизнь визуальному пространству конструкции, ее дальнейшей эстетизации, художественному осмыслению и новым метрическим парадоксам. В этой образности точка зрения зрителя приобретает топологическую символику, тождественную позиции наблюдателя в теории относительности Альберта Эйнштейна. Художник фактически использует те же параметры и тот же инструментарий, по которым функционирует эта фундаментальная теория: скорость света и предложенная система координат. Пространственные парадоксы и мнимости, возникающие в зеркально-лучевом топосе Ивана Чуйкова, наглядно подтверждают не только визуальные формы проявления научных парадигм, но и саму сущность искусства как иллюзии в высшем смысле этого понятия. Удваивая или умножая мир, иллюзия всегда оставляет зияние для не-иллюзии, для реальной пустоты экзистенции великого Ничто, которую можно выявить лишь при наличии контекста с наблюдаемой мнимостью. Технология как иллюзия и иллюзия как технология в поэтике Ивана Чуйкова превращаются в своеобразный вечный двигатель, запускаемый лучом света; он свидетельствует о взаимных причастностях человека и пространства, об их непрерывном и непреложном диалоге, в рамках которого обретает способность открываться формула взаимоотражения – Я и Другой, напоминая о симметрии мира и его двоичности. Световая волна и отдельная метрическая корпускула в проекте Ивана Чуйкова способны меняться местами и создавать интегральную целостность, не позволяющую им существовать одновременно, но реализуясь в квантовых состояниях, в "принципе дополнительности".

Бесконечные расходящиеся световые тоннели Ивана Чуйкова как развертки трехмерных объемов манифестируют идеи постмодернистского минимализма, его парадоксальные возможности генерировать "избыточность" из универсальных первоэлементов, скрещивая его генетические коды, оплотняющиеся в параллельных образах – в лабиринтах "сада расходящихся тропок" Х. Л. Борхеса, в повторяющихся структурных саундах Филиппа Гласса или в реликтовых циклических письменах "Хазарского словаря" Милорада Павича. Подчиняясь идеям геометрической прогрессии и бесконечному ряду чисел Фибоначчи, вместе с тем они указывают на контекстуальные связи и образования, осуществляющие "горизонтальное" единство культуры – оптические опыты с зеркалами Альберти и анфиладную "пустотную" драматургию "Камеры обскуры" Владимира Набокова, магические световые реальности Вермеера и естественные коллажи в зеркальных отражениях Микеланджело Пистолетто, приближая тайну явленного вплотную к нашим глазам и одновременно удаляя ее в бесконечность. Искусство Ивана Чуйкова в очередной раз предстает архетипически многослойным и наделенным глубокой рефлексией как подлинный и энергетийный "текст", живущий в отзвуках и резонансах, в пространственных образах, в бесконечно длящемся артефакте.

Виталий Пацюков
Родился в 1939 году. Историк искусства, критик, куратор, автор двух монографий, многочисленных публикаций и проектов в области современного искусства. Занимается проблемами взаимоотношения актуального искусства и классического авангарда. Особое внимание уделяет вопросам диалога между современным искусством, наукой и философией. В настоящее время является руководителем Отдела экспериментальных программ Государственного Центра современного искусства.
Живет в Москве.
Художественный журнал

© 2005—2007, "Художественный журнал", все права защищены. Дизайн сайта — Сергей Корниенко.
Использование материалов возможно только с разрешения редакции.
Разработка и сопровождение — GiF.Ru. Редактор сетевой версии журнала — Валерий Леденёв.
Сайт работает на технологии Q-Portal