Художественный журнал
июль 1998

"Отвратительная девчонка"

Маре Тралла
В августе 1995 состоялась первая в Эстонии выставка феминистского искусства. Она называлась "Est.Fem", а ответственность за организацию взяли на себя три человека – Эха Комиссарова, Рит Верблэйн и я. В выставке участвовали 21 художник, которые не просто представили свои работы, но и приняли участие в предварительных дискуссиях и написали короткие статьи в каталог. Предпосылки же "Est.Fem" были заложены еще в период между 1992 и 1993 годами, когда Эха Комиссарова вопреки господствовавшему тогда умонастроению стала отстаивать актуальность феминистской проблематики для эстонского искусства. "Мои первые встречи с феминизмом, – пишет она в каталоге выставки, – вскоре переросли в убеждение, что вопросы пола и идентичности в Эстонии табуированы и что иметь отношение к феминизму – означает добровольно избрать удел изгоя". Неудивительно, что, когда в 1994 году она предложила мне принять участие в организации выставки феминистского искусства, моим первым желанием было ответить отказом. Однако Эха уговорила меня и вдохновила к работе. Для начала мы организовали семинар, на котором Леена-Майя Росси и Аско Мекела из Финляндии прочитали эстонским художникам лекцию о "западной" практике феминистского искусства. Нам удалось донести нашу программу и до средств массовой информации. В конце концов художники сами захотели участвовать – особенно молодое поколение. Эту выставку можно считать рождением или первым проявлением эстонского феминистского искусства.

Я позволю себе попытаться пролить свет на некоторые особенности эстонской истории, которые, предопределив личный опыт художников, повлияли на их творчество.

Во многом идеалы моего детства восходили к образу советской женщины-героини, созданному тоталитарным режимом и его прессой. Я выросла в деревенской Эстонии. Мои родители, что крайне типично для эстонцев, высоко ценили тяжелый физический труд. Отчасти это объясняет, почему коммунистическая пропаганда и ее идолы – героические трактористки, доярки, ткачихи и т. п. – достигали цели. Впрочем, статус идола получали не просто представители данных профессий, а те, кто удостаивался звания Героя Социалистического Труда. Забавно, что, будучи подростком, я знала лишь имена этих людей и сама выдумывала, как они могут выглядеть. Я полагала, что они должны быть рослыми, сильными и толстыми, с волосами неестественного цвета. Этот образ внушили мне телетрансляции московских съездов, а истоки его – в образе женщины, созданном ленинской идеологией: женщина более чем равна мужчине. Можно сказать, что частично женщина просто теряла свой пол. Единственное, что оставалось нереализованным в порыве женщины к "равенству", так это наравне с мужчинами служить в армии. Тем не менее равенство в основном было односторонним: женщины уравнивались с мужчинами, но не мужчины с женщинами. Все, что традиционно было обязанностями женщин, таковым и оставалось. Семейная жизнь продолжалась в "лучших" традициях патриархата: чтобы оправдать свое существование, необходимо было родить ребенка и заботиться о детях и муже. Несмотря на открывшиеся возможности получения образования и карьеры, несмотря на политические права, которые имела женщина, она не была свободна – скорее, она находилась в двойном рабстве. Ее тело, ее чувства, ее счастье, ее личная жизнь не существовали...

И поныне говорить о свободе женщин и о феминизме в Эстонии – равноценно неуместной шутке. Для интеллектуалов же, как считает Хассо Крулл, интерес к феминизму просто чреват конфузом. А чего, собственно, женщинам не быть счастливыми?! Они же получили независимость и тампоны в придачу...

Женское движение в Эстонии началось, по-видимому, во время революции 1905 года в Тарту, когда молодые студентки приняли участие в революционном движении. Однако эстонские политики-националисты видели место женщины только дома – она должна была быть хорошей матерью. "Только эстонская мать семейства могла бы привести всю нацию к моральному (этическому) автономному существованию (независимости) " – так пишет Эники Вэльятага, исследователь женского движения 1905 года в Эстонии, и делает следующий вывод: "Сокровенная суть женского движения осталась непонятой и невысказанной, ...и, может быть, поэтому феминизм остается покрытым некой странной мистической и даже эротической аурой, а его место в политической культуре заполнено лишь вакуумом".

Помимо семейной политики в СССР, ситуация, описанная Эники Вэльятага, может быть одним из объяснений того, почему в 1980-х годах эстонские женщины стали настаивать на своем праве оставаться дома, быть домохозяйками, растить детей и ухаживать за мужьями. И действительно, в 1988 году было издано постановление, по которому женщина, родившая ребенка, на три года освобождалась от трудовой деятельности. При этом выделенной государством субсидии на жизнь не хватало, но право оставаться дома расценивалось как победа... Характерно, что в те дни в Эстонии стала популярна песня с таким припевом: "В нашей стране должно быть много детей, детей, детей..." Во время "Поющей Революции" этот припев был повторен тысячи раз десятками тысяч людей. Летом 1988 года в Таллинне они собирались ночами вокруг эстонского национального флага, чтобы спеть о свободе... Будущее казалось великолепным, и это сплачивало людей. 1988 – 1989-й были годами бума рождаемости, а "Поющая Революция" была, в целом, политическим освободительным движением – мужчины и женщины вместе боролись за независимость Эстонии.

Ныне господствующее в Эстонии умонастроение настолько подвержено обаянию капитализма, что трудно поверить в идеализм "Поющей Революции" всего десятилетней давности. Общество ориентировано на молодых преуспевающих мужчин. Нет запретных дорог к успеху – цель оправдывает средства. Даже феминизм хорош ровно настолько, насколько он чреват скандалом и таким образом может оказаться в фокусе прессы. Некоторые художники считают феминизм просто модой – конъюнктурным трендом: "Запад делает ставку в постсоветских странах на феминистское искусство!"

Однако отнюдь не это побудило нас к организации "Est.Fem". Нашей задачей было сподвигнуть общество на критическое обсуждение новых форм дискриминации. Большинство участников "Est.Fem" были очень молоды, а их работы были посвящены глубоко личным переживаниям (они были далеки от политики и от шок-эффектов) и использовали самые разные средства – от станковой живописи до видеоинсталляций. Работы эти пытались воссоздать нечто близкое и узнаваемое, но не поддающееся ясному описанию. Участникам выставки был важен поиск личной идентичности и осознания того, кто мы и откуда мы пришли. Социальная же критика была неявной: она спряталась внутрь, на "третий уровень". Несмотря на это, наши голоса были услышаны, и диалог начался – в основном в прессе... И все же я не вижу возможностей для мощного феминистского движения, подобного тому, что прокатилось по странам Запада в 60-е и 70-е годы. Такой маленький социум, как Эстония, должен стать абсолютно невыносимым, даже более, чем Советский Союз, чтобы люди готовы были рискнуть своим комфортом. Эротическая аура будет и дальше окружать феминизм, а игра с шокирующими и болезненно острыми проблемами все еще ждет своих игроков.

Маре Тралла
Родилась в Таллине (Эстония) в 1967 году. Окончила Тартускую художественную школу, Эстонскую Академию искусств и Вестминстерский университет в Лондоне. В своем творчестве использует формы перформанса, инсталляции, видео, цифрового искусства и фотографии. Работает как куратор и критик.
Живет в Таллине и Лондоне.
Художественный журнал

© 2005—2007, "Художественный журнал", все права защищены. Дизайн сайта — Сергей Корниенко.
Использование материалов возможно только с разрешения редакции.
Разработка и сопровождение — GiF.Ru. Редактор сетевой версии журнала — Валерий Леденёв.
Сайт работает на технологии Q-Portal