 |  июль 1998 |
RE: Кусать или лизать?Марко Пельхан  To: Владимир Мироненко Copy: Олег Кулик, Кирил Прашков, Дан Перховши Subject: RE: Кусать или лизать? Дорогие Олег, Кирилл, Дан, читая то, что написали Олег и Кирилл, и разглядывая рисунок Дана, трудно не обратить внимание на нечто общее, что присуще всем этим трем высказываниям: ныне рефлектирующий индивидуум в силу внешних социальных и внутренних психологических причин утратил способность ориентироваться в современном мире и в той его мизерной части, которая называется "современный художественный мир". Меня и моих коллег в Словении крайне волнует эта проблема – проблема ориентации. Итак, что же делать? Мне понятна позиция Олега (как и Александра Бренера), то, как она высказана им в письме и как она, хотя и не всегда отчетливо, воплощается им в его акциях. Труднее согласиться с иронической позицией, которую занимают Кирилл и Дан: для меня это – деконструктивная пассивность. Я же провозглашаю отказ от пассивности во всех ее проявлениях. Возможно, я ошибаюсь и что-то понимаю неверно, но я готов выслушать возражения. Тем более, что я знаю: деятельность Дана в Румынии носит весьма конструктивный характер. Сегодня то, что занимает нас на Востоке – я имею в виду все общество, а не только искусство, – это переосмысление и конструктивное созидание новых норм жизни и институций. Назовем их современными или новейшими. При этом самая распространенная ошибка, которая допускается нами на этом пути, – прямое копирование западных моделей. Ведь на Востоке они оказываются неприменимыми и функционируют иначе, чем на Западе... Общество в Восточной Европе – как его экономическая сфера, так и культура – имеет иную структуру. Искусство здесь всегда выполняло иную функцию; само понимание здесь, что есть искусство, а что находится за пределами этого феномена, было всегда иным. Особенностью Словении, как, впрочем, и всей бывшей Югославии, было то, что на протяжении коммунистического правления модернизм имел здесь статус официальной культуры. Чисто формально искусство это ничем не отличалось от того, что экспонировалось в западных музеях и галереях. Но было в нем и отличие. Во-первых, искусство это существовало в контексте авторитарных государственных структур, а, во-вторых, параллельно ему существовал и иной модернизм, неофициальный, не признанный государством. Это противостояние существует и до сих пор, продолжая жить в искусстве 90-х годов. Так, у нас были группы художников- акционистов, а в более поздние годы такие явления, как NSK и IRWIN, которые признаются властью с большим опозданием и значительными оговорками. Признание без понимания – это характернейшая черта культурной политики Словении и одновременно повод задуматься о необходимости новых институциональных моделей... Признание без понимания – это и то, с чем сталкивается наше искусство, когда оно экспонируется на Западе. Разумеется, многое в нем оказывается доступным понятийному и методологическому аппарату, выработанному современным искусством за последние 30 – 40 лет. Однако новаторские достоинства нашего искусства никогда Западом не распознаются и не принимаются. В нем отыскивается минимальный общий знаменатель и игнорируются максимальные факторы различия. Мы же, благодаря нашему общему опыту, должны быть особо чувствительны к отличиям в нашем искусстве: ведь нам легче достичь взаимного понимания, даже вопреки тому, что подчас наши культурные модели кажутся ближе к западным, чем друг к другу. В действительности мы дышим и живем этими различиями, какие бы формы они ни принимали – агрессии ли, иронической ли дистанцированности или же изощренного концептуального теоретизирования. Все эти три наиболее типичные установки требуют понимания – понимания первичного, предшествующего рефлексии. И понимание это – социальное и культурное, и именно оно есть предпосылка для диалога. Мой опыт подсказывает мне, что хотя по существу совершенно иная, но структурно аналогичная ситуация присуща культурам современной Африки и таким обособленным регионам, как Япония. И там тоже понимание и знание должны предшествовать началу диалога. Итак, я являюсь сторонником искусства интернационального, но основанного на осознании методов и позитивных установок, способствующих ориентации и обмену сначала на наших территориях, а позднее – за их пределами. Нам нужно, во-первых, прийти к пониманию, кто мы и чему служат наши деяния, а во-вторых, осознать, что любое политическое и культурное созидание должно иметь под собой надежную опору, надежный капитал, будь то деньги или технология, общественные и институциональные модели, золото или месторождения природного газа. И не стоит забывать, что взыскание капитала – вульгарно и грязно. Всегда. Художники – рудокопы следующего столетия? Почему бы и нет. Марко Пельхан Марко Пельхан Родился в 1969 году в Новых Ровичах (Словения). С 1992 года работает над проектом АТОЛ, в рамках которого осуществляет исследовательскую, лекционную и экспозиционную работу. Участник многочисленных выставок, в том числе: Документа Х в Касселе (1997); Биеннале в Йохганесбурге (Южная Африка, 1997), Манифеста 2 (1998) и др. Живет в Любляне. |
